Бурятские сказки

К вечеру у той юрты потерялся жеребёнок — самый младший в табуне, гнедой, с белой звёздочкой во лбу. Небо на западе чернело, надвигалась гроза. Отец сказал: «Утром поищем. Ночью в тайгу никто не ходит». А ______ представил себе маленького жеребёнка под дождём, взял аркан и пошёл.

Тайга шумела всё громче. И вдруг навстречу — волк. Большой, серый, а хвост поджат и уши лежат.

— Мальчик, мальчик, не шуми ты так! — зашептал волк. — Медведь услышит — нам обоим несдобровать.

— А ты чего боишься? Ты же волк, тебя вся тайга боится.

— То-то и оно, что не вся… Иди тише.

Идут дальше. На поваленном кедре сидит медведь — косматый, как стог.

— Тише, тише, мальчик, — забормотал медведь. — Тигр рядом ходит. Услышит — плохо будет.

— А ты?

— И я боюсь. Все мы чего-нибудь боимся.

Дошли до распадка — и на камне лежал тигр, гладкий, жёлтый, как сухая трава.

— Не подходи, человеческий детёныш, — проговорил тигр вполголоса. — Я и сам сегодня не смелый: за рекой человек с огненной палкой. У него палка громким голосом кричит — и всё живое падает.

«Вот как, — подумал ______, — волк боится медведя, медведь — тигра, тигр — человека. Выходит, боятся все. Просто об этом вслух не говорят». И стало ему от этой мысли не легче, а ровнее: раз боятся все, значит, бояться — не стыдно. Стыдно — бросить того, кого обещал найти.

А тут и гром грянул, и дождь хлестанул. ______ набрал воздуху и запел — громко, во всё горло, старинную песню про Байкал, как дед учил. Голос дрожал, но пел он. Звери так и застыли за деревьями: не дрогнул голос у человеческого детёныша. А ______ шёл и шёл, и песня вела его сквозь темноту.

У самого обрыва, под корнями старой лиственницы, он нашёл жеребёнка — мокрого, дрожащего, с повреждённой ногой. Перевязал ногу тряпицей, поднял жеребёнка и повёл из оврага — медленно, под дождём, оба мокрые, оба упрямые.

У юрты их встретил отец с факелом. А утром пришёл дед, выслушал всё и сказал:

— Запомни, внук. Смелый — не тот, кто не боится. Смелый — тот, кто боится, но идёт. Вся тайга боится, только честных об этом спросить некому.

С тех пор ______ не перестал бояться тайги — зато вся тайга перестала его трогать. Зверь, говорят, чувствует, кто дрожит, а кто поёт.

С малых лет ______ хотел стать батором — богатырём. Он вставал до солнца, бегал с телячьей шкурой на плечах, боролся с одногодками и почти всех побеждал. Старый борец Бадма, у которого в юности не было равных от Байкала до Саян, только посмеивался:

— Сила — дело наживное. Ты мне скажи, зачем тебе она?

— Чтобы все знали, что я сильнее всех!

— А-а, — говорил Бадма. — Значит, для крика. Погоди, жизнь подскажет.

На большом празднике борьбы ______ дошёл до последнего круга и встретился с сыном пастуха из дальнего улуса — тяжёлым, медленным, как валун. И валун положил его на обе лопатки. Степь ревела от восторга, а ______ лежал на траве и смотрел в небо. Обидно было до слёз: все тренировки, все рассветы — и на обе лопатки.

Тем же вечером на горы упала такая буря, какой старики не помнили. Ветер гнул юрты, ломал шесты, гнал перед собой пыль и овец. И тут прибежала соседская девочка:

— У бабушки Ханды юрту ветром развалило! Она одна, за северным увалом, все ждут, пока стихнет!

Все ждали, пока стихнет. А ______ посмотрел на свои руки — те самые, тренированные, — взял топор, аркан и пошёл в бурю. Шёл, наклонившись, ловя ртом ветер. Бабушка Ханда сидела за развалом войлока, прижав к себе курицу, — маленькая, замерзающая. ______ поднял шесты, натянул войлок, привязал всё арканом, развёл огонь, напоил бабушку чаем и сидел с ней, пока буря не выдохлась.

Утром пришёл Бадма — проверить, как прошла ночь. Посмотрел на юрту, на бабушку, на ______, у которого руки были в ссадинах от аркана.

— Ну что, батор, — сказал он, — всё ещё обижаешься на того пастуха?

— Нет, дядюшка Бадма. Он меня положил на лопатки, а я поднял юрту. Каждому — своё.

— Вот теперь ты батор, — кивнул Бадма. — Сила в руках — это половина батора. Вторая половина — знать, кому эти руки несут помощь. Сила для крика — это просто шум.

С тех пор ______ боролся на каждом празднике и часто побеждал, но прозвище «батор» он получил не за победы. В улусе его звали так даже тогда, когда он проигрывал. Потому что люди видели не борца — они видели, куда он идёт, когда все остальные ждут.

На седьмую весну ______ дед подарил ему лук — небольшой, из берёзового капа, и десять стрел с гусиным пером.

— Стрела летит в цель, — сказал дед. — Похвальба летит мимо. Не путай их.

— Да я и так попаду! — ответил ______.

Первым же утром он прибежал на край улуса, где ребята стреляли по шишке на сухой лиственнице, и объявил:

— Я попаду в эту шишку с сорока шагов!

Выстрелил с сорока — стрела ушла в небо. Подошёл на тридцать — мимо. На двадцать — стрела ударила в ствол и отскочила. Ребята смеялись до слёз. ______ бросил лук в траву и убежал за юрты.

Вечером дед молча положил перед ним лук, потом принёс старое соломенное кольцо от кувшина и повесил его на плетень.

— Начни сначала. С десяти шагов. И договоримся: пока не станешь попадать девять раз из десяти — никому ни слова о своей стрельбе. Ни хвастаться, ни жаловаться. Стрела не любит разговоров.

— А если спросят, куда я хожу каждый день?

— Скажи: учусь. Это правда, и её достаточно.

Всю весну ______ приходил к плетню с рассветом. Сначала кольцо для него было шире ворот, а попадало в него что попало. Лук жёг ладони, тетива резала пальцы. К лету он попадал с десяти шагов. Дед перевесил кольцо дальше. Осенью ______ стрелял с тридцати шагов и молчал об этом, как обещал. Молчать было труднее, чем стрелять: очень хотелось рассказать. Но он вспомнил шишку и терпел.

Через год на празднике было состязание стрелков — стреляли по кожаному кружку на сто шагов. Собрались лучшие: парни из дальних улусов, охотники с гор. Каждый выходил, ударял себя в грудь и говорил, сколько раз он попадал и в кого. ______ вышел последним и не сказал ничего — только кивнул судье.

Первая стрела легла рядом с кружком. Вторая — ближе. Третья пробила кожаный кружок ровно в середину, и там, где она вошла, осталось маленькое круглое солнышко.

— Кто тебя учил, парень? — спросил старший стрелок.

— Дед. Он сказал: стрела летит в цель, а похвальба — мимо. Я год проверял. Дед был прав.

Дед стоял в толпе и улыбался в усы. А ______ с тех пор на любое «а ты в кого попадёшь?» отвечал одинаково: «Дай лук — покажу. Зачем словами?»

В долине, где юрты стояли у ручья, случилась беда: после камнепада большое бревно с камнями рухнуло в русло и запрудило ручей. Вода поднялась и ушла в землю — ниже запруды остались только лужи. Табуны, отары и вся тайга потянулись к дальнему источнику, а там не хватало места ни всем коням, ни всем зверям.

У ручья встретились аргамак — статный конь — и изюбр, важный, рогатый. И заспорили.

— Я сильнее! — заржал конь. — Я везу на спине человека, юрту и весь его скарб!

— Я сильнее! — пробасил изюбр. — Я одному рогами ломаю кусты, какие тебе не сдвинуть!

— Спросим у человека, — решил конь. Вон мальчик ______ идёт по тропе. — Эй, мальчик! Рассуди: кто из нас сильнее? Кто сдвинет то бревно, тот и прав!

Согласился ______: где спор — там и суд. Но сначала он сам попытался раскачать бревно. Толкал плечом — бревно и не думало. Стал тянуть арканом — аркан вырвался из рук.

— Видишь, — сказал ______, отдуваясь, — бревно сильнее нас троих поодиночке. Оно лежит и смеётся: пусть, думает, вы сначала между собой поссоритесь, тогда точно его никто не тронет.

— Так кто же сильнее?! — не унимались конь и изюбр.

— А вот кто. — ______ обвязал аркан вокруг бревна. — Изюбр, ты толкаешь рогами снизу. Конь, ты тянешь аркан. А я направляю и подкладываю камни-подпорки. Три слабых силы, если они тянут в одну сторону в один час, — это одна большая сила.

Изюбр упёрся, конь потянул, ______ кричал, куда тянуть. Бревно крякнуло — и поехало! Камни покатились, вода забулькала, бурлила и хлынула в старое русло, как будто и не было никакой запруды. К вечеру ниже по долине уже шумел настоящий ручей, и все напились: и кони, и овцы, и зайцы, и птицы.

— Ну так кто же из нас всё-таки сильнее? — спросил конь, отфыркиваясь водой.

— Ты, — сказал ______. — И ты, — сказал он изюбру. — Сильный — это не тот, кто перетянул другого. Сильный — тот, кто умеет позвать другого в один час в одну сторону.

С тех пор конь и изюбр не ссорились, а в той долине, если случалась большая работа, люди говорили: «Созывайте троих — бревно само испугается».

Погнал как-то ______ коней на дальний водопой, а с собой взял вьюки с сушёным творогом — мать наказала отвезти тётушке в соседний улус. Тропа была известная, длинная, дед ей учил ещё его отца.

У поворота на тропе сидела лиса и хвостом помахивала.

— Ой, мальчик, мальчик! — залебезила она. — Какой ты статный вырос! Какой умный — одному целый табун гонять! Тебе, наверное, и ханом быть бы. Только не понимаю я одного: чего это ты такой важный человек — и топчешься по длинной тропе, как все простые? Однако смелым длинная тропа не положена. Смелые едут короткой, через каменку.

И так сладко она это пела, что голова у ______ распухла, и он свернул на короткую тропу. А там — осыпи; там конь на камне споткнулся, вьюки попадали, мешок лопнул, и сушёный творог рассыпался по всей осыпи. Пока ______ собирал его в подол, пока поднимал коня, солнце село. Приехал он к тётушке в темноте, коленки разбиты, полмешка творога нет.

На обратном пути сел ______ у ручья и подумал: «А что получила лиса? Я потерял творог, конь повредил ногу, а она, поди, собрала остатки на осыпе. Выходит, не меня она хвалила, а мои вьюки».

Пришёл домой, всё рассказал деду. Дед выслушал и говорит:

— Льстивое слово, внук, — всегда с зубами. Снаружи песня, внутри — укус. Хочешь проверить? В следующий раз скажи лисе вслух: «Еду длинной тропой», — а сам поезжай, как дед учил, и потом посмотри, у какой тропы трава примята.

Так ______ и сделал. Проехал мимо лисы: «Не соблазняй, лиса, я человек осторожный, поеду длинной». А сам вернулся дальним кругом и выехал на короткую тропу. Смотрит: сидит лиса за камнем у самой осыпи, ждёт, облизывается.

— Вот и вся её песня, — сказал ______ громко.

Лиса поджала хвост и ушла в степь — больше перед ним не пела. А ______ запомнил на всю жизнь: если незнакомый человек тебя хвалит, надо спросить себя не «правда ли это?», а «чего он этим возьмёт?» И ещё спросить у деда. Дед лишним не бывает.

Рос ______ парнем умным, да упрямым: что в голову встанет — хоть кол на голове теши. Скажет ему дед направо — он налево. Мать попросит — он наоборот. И всё ему казалось, что в этом и есть характер.

Перед самым сенокосом дед, глядя на небо, сказал:

— К вечеру придёт буран. Отару оставь на южном склоне, за каменным гребнем, там ветер стеной не бьёт.

— Дед, я эту тропу знаю лучше тебя! За распадком трава сочнее, я туда загоню!

И погнал отару в распадок — туда, где трава и правда была сочнее. А к ночи, как дед сказал, пришёл буран. Не ветер — белая стена. В распадке она завилась вихрем, овцы сбились в кучу и не видели друг друга, и ______ понял, что тропу назад ему не найти: всё вокруг стало белым и воющим.

Сделал он единственное, что умел: натаскал сучьев, развёл огромный костёр и всю ночь подкладывал дрова, хлопотал вокруг отары, считал овец по головам и держался, потому что кроме него держаться было некому. Дважды у костра мелькали зелёные глаза — волки. Он кричал, стучал палкой, кидал головни, и волки отступали.

Под утро сквозь вой ветра он услышал голос — это дед, седой, в промёрзшем дэгэле, шёл к нему на свет костра, как на маяк. Овец пересчитали: все, ни одна не пропала. Дед молча помог поднять отару и вывести её за гребень, и всю дорогу домой не сказал ни слова — а это было хуже всякой ругани.

Дома ______ сам подошёл к деду:

— Я знаю, где моя ошибка, дед. Не в тропе. В том, что я тебя не послушал, а послушал себя, который видел только траву.

— Один раз ты был прав, внук, — сказал дед. — Ты не бросил отару и держал огонь. Упрямство против бурана — это уже смелость. Но слушай, чем они различаются, чтоб не путать до старости: смелый спорит с бедой, упрямый — с людьми. Когда человек один держится против стихии — это смелость. Когда спорит со всеми людьми — это терять овец.

С тех пор, если ______ с кем и спорил, то с камнепадом, с бурей, с непослушным конём. С дедом и матерью он больше не спорил никогда. А в улусе про него так и говорили: «Характер — это когда держишь огонь всю ночь. А не когда гонишь отару в распадок назло деду».

У водопоя, где поили скот три улуса, появился чужой красный бык — огромный, как стог сена. Он не трогал никого, но вставал у самой воды и не пускал: телят бодал, коров отгонял, овец вовсе разгонял в стороны. Три улуса ходили за водой с палками.

Первым на быка пошёл силач Галсан — с арканом и криком. Бык вздёрнул морду, мотнул головой, и Галсан полетел в крапиву. Второй пошёл пастух с собаками: собаки залаяли, бык встал в стойку, и всё кончилось ещё быстрее.

Пригнал к водопою телят и ______ — он был младше всех и слабее Галсана. Телята пить хотят, мычат. ______ нагнулся было за камнем — и тут увидел то, чего не видел никто: у быка на передней ноге, у самого копыта, вросла старая верёвка от недоуздка, а в неё набились колючки. Бык стоял у воды не потому, что был злой, а потому что был больной: он не мог далеко ходить и защищал единственное место, где мог стоять.

— Так вот оно что, — сказал ______ вслух. — Ты не злой. У тебя нога болит.

Он высыпал перед быком охапку травы, сел поодаль и стал ждать. Бык смотрел на него долго. Потом потянулся к траве — и на каждое движение ногой морда у него вздрагивала. ______ подходил шажок за шажком, разговаривал тихо, как с младшим братом: «Стой, стой, я не трону. Ногу давай, дело есть». Бык потянул ноздрями его ладонь. Тогда ______ быстро и ловко, как учил дед разбирать путы на конях, размотал верёвку, вытянул колючки и перевязал ногу тряпицей.

Бык постоял, потряс головой — и отошёл от воды сам. Посторонился и телятам дорогу дал, как будто извинился, чем мог.

Пришёл Галсан, смотрит: телята пьют, бык пасётся поодаль, как овечка.

— Как ты его усмирил?! Каким словом?!

— Никаким, — сказал ______. — Я ему ногу починил. Он не злой был, он больной был. Узнай сначала, почему человек или зверь злое делает, — может, у него что-то болит.

А бык с тех пор, если ______ гнал телят, шёл рядом, по правую руку, как старший пастух. И в улусе долго вспоминали: силач не справился, а справился тот, кто наклонился и посмотрел на ногу.

В той степи жил хан, который с детства не держал в руках ничего тяжелее пиалы. «Работа, — говорил он, — для простых. Мне моё золото работает». Амбары его ломились от золота, а сам он целыми днями лежал на войлоке и придумывал, как бы ещё украсить жизнь.

Раз вызвал он к себе молодых парней улуса и говорит, усмехаясь:

— Проверим, кто у нас разумен. Вот мешок золота, вот мешок зерна — выбирайте!

Первый выбрал золото. Второй выбрал золото. Третий — золото. А ______, младший, посмотрел на оба мешка и сказал:

— Зерно, хан.

— Зерно?! — захохотал хан так, что пиала подпрыгнула. — Да ты знаешь, сколько стоит мой мешок золота?!

— Знаю, хан. Но из золота кашу не сваришь. А из зерна — можно. И хлеб, и буузы, и всё остальное.

Выгнал его хан, довольный своей шуткой. Но год выдался страшный: зима пришла с ледяным дождём, потом лёг глубокий снег, и весной трава не поднялась. Скот пал. Амбары простых людей пустели. А у хана в амбарах стояли полные сундуки золота — но зерна в них не было ни мешка: зачем хранить то, что «для простых».

И вот по весне весь улус увидел небывалое: хан, владелец тысячи слитков, сидит на дороге у юрты ______ и ест горячие буузы — одну за другой, медленно, глядя вдаль. Он отдал за них последний слиток.

— Ну что, хан, — спросил ______, подсаживаясь, — что тяжелее: мешок золота или мешок зерна?

— Теперь я знаю, — честно ответил хан. — Зерно. Научи меня, где ты его взял.

— В земле, хан. Оно там растёт у всех на глазах, но достаётся только тем, кто весной в землю кладёт, а осенью наклоняется. Хочешь — покажу. Работать умеешь?

— Нет. Никогда не пробовал.

— Это поправимо. Всё в жизни сначала не умеют.

И случилось то, о чём потом пели песню: хан той степи целое лето ходил за сохой, и ладони его, мягкие, как телячья шкура, покрылись мозолями, а к осени он собрал свой первый мешок зерна — маленький, кривой мешочек, но собрал сам. И когда он варил из него кашу и кормил странников у ворот, это была самая честная еда в его жизни.

С тех пор хан уважал пахаря и пастуха больше собственного сундука. А в улусе осталось слово ______, которое повторяли детям: золото — это спящий мешок. Просыпается он только тогда, когда рядом есть тот, кто сеет.

Шёл как-то ______ со своим единственным конём через перевал — вёз соль. Навстречу по той же тропе ехал богач из дальнего улуса, у которого, по его же словам, было сто коней, сто коров и сто сундуков.

На перевале сидел путник — пыльный, с потрескавшимися губами, и просил воды. Богач проехал мимо: «У меня сто коней, мне некогда». А ______ остановился, дал попить из бурдюка, развязал лепёшку, отдал половину и коня своего овсом угостил — последним овсом, что был в торбе.

— Спасибо, парень, — сказал путник. — За добро — добро. А знаешь ли ты, кто пасёт самые быстрые табуны на свете? Старик Хоредой. Я от него.

И скрылся за камнями так быстро, что ______ даже слова не успел сказать. А через три дня у его юрты появился жеребёнок — гнедой, с белыми чулочками, быстрый, как ветер с гор. Никто не видел, кто его привёл: привязан к шесту, и всё.

Богач проведал про жеребёнка и примчался:

— Откуда конь?! Я тоже хочу! Слушай, я дам тебе двадцать коней из своих ста — научи меня, как ты это сделал!

— А что я сделал-то?

— Ну это… как называется… добро сделал! Говори, как?

— Я поделился водой и хлебом, — сказал ______. — Просто так. У меня не было ста коней, у меня была лепёшка, и я отдал половину. А из чужого мешка щедрость не вынимается, богач. Иди и поделись чем-нибудь сам. Начни хоть с воды: на перевале всегда сидит кто-нибудь жаждущий.

Обрадовался богач — дело нехитрое! Поехал на перевал, сел рядом с путником, налил ему воды из своего бурдюка и смотрит на дорогу: где жеребёнок? Нет жеребёнка. На второй день — то же самое. На третий день богач поймал за рукав старика Хоредоя:

— Обман! Я поил путников три дня — и ни одного коня!

— Ты поил и ждал, — сказал Хоредой. — Это не делёж, это торговля. Ты предлагал воду, а хотел жеребёнка. Парень предлагал хлеб, а хотел, чтобы путник не был голоден. Разница маленькая, а кони через неё не переходят.

Задумался богач. А на четвёртый день увидал у ручья девочку, которая несла воду и пролила всю по дороге, — и налил ей свою воду в ведро просто потому, что тяжело ей было. И забыл в тот же час, что хотел жеребёнка, — так ему легко стало на душе, впервые за много лет.

А весной у его конюшни появился жеребёнок. Не такой быстрый, как у ______, зато его собственный, честный, без всякой сделки. И богач с тех пор говорил всем: «Хотите научиться делиться — сначала научитесь не смотреть на дорогу, когда даёте».

Был у той юрты мальчик ______, у которого рот всегда бежал впереди глаз. Поймал он щуку — рассказывает: была с юрту! Заблудился на час — рассказывает: трое суток в тайге, медведя на себе вывел! Стрелой сбил утку — рассказывает: не сбил, а на лету поймал за хвост!

Сначала слушали, смеялись. Потом стали кивать, не глядя. А потом и вовсе перестали верить — и когда ______ говорил правду, ему отвечали: «Ага, конечно». Это было обиднее всего: врал-то он всё меньше, а верили ему всё хуже.

Однажды в конце лета поднялся он на гору за шишками и увидел: река в верховьях встала дыбом — прошёл обвал, завалил русло, и вода собиралась в озеро за каменной пробкой. Пробка держалась плохо: земля над ней оползала и хлюпала. ______ сразу понял: ночью пробка не выдержит, и волна придётся как раз на пастбища, где спали табуны и стояли юрты низом.

Он сбежал с горы быстрее, чем когда-либо в жизни, влетел в улус и закричал:

— Люди! Вода! Прорвёт в ночи! Уводите коней на увал!

— Ага, — сказали одни, — конечно. Как же.

— Может, он медведя на себе вынес? — засмеялись другие.

И никто не поднялся. Тогда ______ перестал уговаривать. Он стал делать: прибежал к деду, схватил большой костровой гонг, в который били, когда собирали всех разом, и ударил три раза — сигнал «беда». Люди, вздрогнув, вышли. А ______ уже выводил коней: распахнул загон, погнал табун на увал. За конями пошли пастухи, за пастухами — матери с детьми, за всеми — старики. Поднялись на увал в сумерках.

В полночь пробка не выдержала. Вода прошла низом — молча, быстро, — унесла стог сена, плетень и старую сушину. Юрты, поставленные на буграх, устояли; весь скот и все люди были на увале.

Собрался народ у костров. Дед ______ сказал громко, на все очаги:

— Вот вам вся наука. У меня внук год говорил небылицы — и вы отвыкли от его слов. Сегодня он сказал правду — и вы чуть не остались без табунов. Слово — как стрелы в колчане, соседи. Расстреляешь их попусту на щуку величиной с юрту — и в час беды колчан окажется пустым.

Стыдно стало ______ — так стыдно, что он попросил слова и сказал коротко:

— Простите. Отныне я говорю только то, что было. Проверяйте.

И сдержал слово. Прошло время, и случилось так, что он как-то крикнул на дальнем пастбище: «Волки!» — и все, не оглядываясь, встали и вышли с огнём. Потому что знали: если это говорит ______ — так оно и есть. Нет в степи сокровища дороже, чем слово человека, которое всегда сбывается, — ни золота, ни ста коней.

Давным-давно, у подножия синеющей горы, стояла юрта, крытая выгоревшим войлоком. Очаг в ней никогда не остывал, и жила там девочка ______ — весёлая, быстрая, как ручей, но руки её не любили работы. Что ни возьмёт — всё валится; что ни начнёт — всё бросит на половине.

Однажды в дождливый день, когда делать было нечего, ______ от скуки заглянула в бабушкин сундук. Между свёртками сукна лежал напёрсток — золотой, с узором из солнца и гор. Он так и вспыхнул в темноте сундука!

— Бабушка, дай мне его поиграть!

— Играть им нельзя, внучка. Этим напёрстком шила моя бабушка, потом моя мать, потом я. Он старше всех нас вместе. И слушается он только тех рук, которые трудятся.

— А мои разве не трудятся?

— А ты сшей хоть платок — тогда узнаешь.

Надула щёки ______, взяла иголку, нитку — и принялась. Только стежки вышли кривые, как овечьи тропы, пальцы искололись, и на третьем стежке она всё бросила. «Напёрсток нехороший», — сказала она и убежала играть.

А зимой пришла в степь большая вьюга. Отец с младшим братом должны были идти в ночное — отогнать табун от обрыва, а у брата рукавицы продавились насквозь и порвались: большой палец вовсе наружу. Возле очага мокрая шерсть не просохнет до рассвета. Бабушка в тот день занемогла и лежала. Мать доила коров в дальнем загоне.

Огляделась ______ — и некого ждать. Достала она овчину, нитки, иглу и золотой напёрсток. Села поближе к огню. Первый стежок — кривой. Второй — колется. Хотела бросить, да вспомнила брата: ветер в степи такой, что камни с горы сдувает. И вдруг почувствовала: напёрсток стал тёплым, как будто маленькое солнышко село ей на палец. Стежок — ровный. Ещё — ровнее. Стежок за стежком, шов за швом. За окном вьюга выла, очаг трещал, а ______ шила. К рассвету рукавицы были готовы — тёплые, крепкие, с узором из солнца и гор, точь-в-точь как на напёрстке.

Вернулись отец с братом целые, с румяными щеками. Брат рукавицами хлопает, хвалится. А бабушка позвала ______, вложила ей напёрсток в ладонь и закрыла её ладонь своей:

— Теперь он твой. Видишь, как получилось: не напёрсток был нехороший, а руки ещё не разучились ждать.

— А если я опять поленюсь?

— Тогда он будет просто золотая игрушка. А золотая игрушка не греет никого.

С тех пор всё, что брала в руки ______, спорилось: и буузы у неё не расползались, и косы сестрёнкам заплетались ровно, и платок она вышила на удивление всей родне. А в юрте той говорили так: лень — это холод, труд — это тепло, и каждая рукавичка в степи начинается с одного тёплого стежка.

Возле юрты, где жила девочка ______, был загон, а в загоне — двенадцать курочек, пёстрых, как осенние листья. И вот с приходом осени у курятника стала появляться лиса. Худая, серая от старости, но хитрая, как сто лис вместе.

Первый раз она пришла с дудочкой.

— Курочки, — пела она из-за ограды, — выходите, я вам сыграю танец! Все звери танцуют, одни вы сидите!

И курочки уже спешили к щели в плетне. Но ______ заметила: лиса поёт, а сама принюхивается и лапой щель расшатывает.

— Стойте, — сказала ______ курочкам. — Спроси её, лиса: зачем тебе щель шире, если ты пришла играть?

Смутилась лиса, прижала уши и ушла в степь.

Во второй раз она притворилась собакой: вывалялась в золе, села у ворот и залаяла — грубо, с перехлёстом. «Гав-гав, курочки, ваш пастух прислал меня вас сторожить, идите все ко мне, я вас пересчитаю!» Курочки растерялись: собака в степи — своя. А ______ вышла с горящей лучиной, посветила гостье в морду и говорит:

— Наша собака лает от калитки и хвостом машет. А ты чего хвост прячешь? И зола у тебя с боку сыплется. Собака золой не пачкается.

Поняла лиса, что раскрыта, потрусила прочь.

В третий раз она придумала хитрее всех: принесла настоящий мешок зерна, высыпала его перед щелью и ушла. «Пусть, — думает, — курочки наедятся и выйдут жирные, я их тут и подожду за бугром». Курочки наелись и правда стали выходить за плетень. Видит ______ — беда. Собрала она курочек, села рядом с плетнем и стала говорить с ними, как с младшими сёстрами: «Зерно чужое, за бугром ждут зубы». И придумала с отцом укрепить плетень и сделать калитку, которая открывается только изнутри юрты.

С тех пор как ни приходила лиса — с дудочкой, с золой, с зерном — калитка была закрыта, а курочки гуляли под присмотром ______. Так и ушла лиса в тайгу голодная, к людям больше не суется.

А бабушка вечером сказала за чаем:

— Запомни, внучка: кто много обещает и сладко поёт, у того обычно пусто в лапах. Ты не слушай песню — смотри на лапы.

Когда ______ исполнилось десять зим, отправили её в гости к тётушке в дальний улус — через перевал, целый день пути. Стала собираться, а бабушка подала ей две сумки из войлока, одинаковые с виду.

— Что в них класть, бабушка? Еду?

— Нет, внучка. Эти сумки сами наполняются. В одну падает каждое твоё доброе слово, в другую — каждое злое. К вечеру узнаешь, что ты несёшь.

Пошла ______ через степь. Солнце поднялось, стало жарко. Навстречу — соседский мальчишка гонит коз, и козы лезут в чужие огороды. «Эй ты, раззява! — крикнула ______. — Не можешь за козами уследить!» Что-то глухо стукнуло у неё за спиной: слово упало в сумку, как камень.

Дальше — ручей, у ручья старушка полощет шерсть, никак не выжмет. ______ молча помогла, выжали вместе, сложили. Старушка сказала: «Дай тебе небо лёгкую дорогу». И снова — только теперь тихо и невесомо — что-то легло во вторую сумку, как пух.

Шла ______ дальше и стала замечать: одна сумка тянет плечо вниз, а вторая сама её как будто поднимает. У перевала она не выдержала, села на камень и заглянула в сумки. В тёмной лежали камни — острые, тёплые, как будто только из огня: это каменели её злые слова. В светлой — пух, цветки саранки, сушёная черёмуха и одна пчелиная капля мёда.

Вечером дошла ______ до тётушки, и тётушка, подавая ей чай с молоком, спросила:

— Что привезла, племянница?

— Камни и мёд, тётя. Камни — свои, мёд — тоже свой.

— Так у всех, — засмеялась тётушка. — Только у одних к старости весь дом из камней, а у других — из мёда.

Домой ______ вернулась, подошла к бабушке и попросила:

— Бабушка, можно я буду каждый вечер смотреть в свои сумки?

— Можно. Только лучше смотри, что ты в них кладёшь в течение дня. Сумка — она снаружи, а слова — изнутри.

С тех пор ______, прежде чем сказать злое слово, вспоминала, как оно падает за спину глухим камнем, — и говорила другое. И говорят, сумка с камнями у неё так и осталась почти пустой на всю жизнь.

Жила ______ в юрте на самом краю степи, где начинается тайга. Весна в тот год пришла рано и жарко: снег на солнечных склонах заторопился, зазвенел ручьями и побежал с гор.

Сидела ______ на пригорке и услышала рядом громкий вздох. Смотрит — заяц, худой, сжимается в комочек, и снег под ним тает прямо на глазах.

— Что ты, косой, плачешь?

— Как же мне не плакать, девочка. Всю зиму я в снегу прятался — от лисицы, от филина, от охотника. А теперь снег уходит. Любая ворона меня увидит, любой коршун заметит.

— Пойдём, — сказала ______. — Что-нибудь придумаем.

Привела она зайца к юрте, взяла свой старый дэгэл — шубку, из которой давно выросла, — и устроила под корнями старого кедра домик: войлок не продувается, а внутри пух и сено. А над домиком воткнула ветки, чтобы сверху казалось, будто там просто сугроб. Заяц зарылся и обомлел от счастья.

На другой день прибежала к юрте сорока, трещит:

— Девочка, девочка! Птенец мой выпал, лежит за плетнём, лиса ходит кругами!

______ вышла, подняла птенца — голенький, глаза ещё сине-синие. Отогрела его у очага, накормила с травинки и отнесла обратно в гнездо, пока лиса рыла нору у другого края. Сорока летала рядом и кричала на весь улус: «Добрая! Добрая!»

А летом настала засуха: трава выгорела, цветы закрылись. И вот однажды утром ______ вышла из юрты и видит: вся земля перед порогом усыпана семенами диких цветов — саранки, огоньков, мака. Над семенами кружатся птицы, а заяц сидит у плетня и усами шевелит.

— Это тебе, — сказала сорока. — За птенца.

— И от меня, — сказал заяц. — За дэгэл.

Собрала ______ семена и посеяла их вдоль ручья. На следующий год весь берег загорелся цветами, и пчёлы со всей округи прилетали туда, и мёд в той долине стал самым душистым.

А бабушка сказала тогда:

— Доброе дело — как семечко: бросил в землю, а собрать можно всем улусом.

В том улусе, где жила ______, каждый год после сенокоса устраивали праздник: борцы боролись, стрелки стреляли, а девочки и женщины показывали, что умеют их руки и голоса, — пели длинные песни, ставили молоко, выкладывали узоры из войлока. Победительницам дарили ленты, и ленты эти носили весь год.

______ очень хотела ленту. Только готовиться к празднику было скучно, а хвастаться — легко. Всех подруг обошла:

— У меня платок ярче всех в улусе! Смотрите, как горит!

— У меня коса длиннее, чем у сестры хана!

— Я пою лучше сороки, это все знают!

Подруги молчали: платок и правда был хорош. И косы — красивые. Только песен ______ не разучивала, узоров не выдумывала, к празднику ничего не готовила.

Вот и праздник. Вышел на середину хан той степи и говорит:

— Теперь девицы! Покажите, что умеете, а не что имеете.

Первая девочка спела песню про Байкал — у стариков слёзы выступили. Вторая выложила из цветного войлока восход солнца — все ахнули. Третья подняла кувшин молока, взбитого за одну ночь, — густого, как сметана. Подошла очередь ______. Она встала, развернула платок… а ветер — раз! — и вырвал платок из рук, понёс через всю степь, как красную птицу. Босиком бежала ______ за ним, пока не догнала у самого ручья, села на берег и заплакала: хвастать стало нечем, а показать больше нечего.

Подошли к ней подруги — та, что пела, и та, что кувшин поднимала. Сели рядом.

— Мы видели, какой у тебя платок, — сказали они. — Платок — дело маминых рук. А лента даётся твоему делу. Хочешь, будем готовиться вместе к следующему году?

Весь год ______ училась: по одной песне, по одному узору. Кололась игла, срывался голос, но подруги сидели рядом, и вместе было легче. На следующий праздник ______ спела песню про свою реку и выложила из войлока цветок саранки — и получила свою ленту. Она повязала её и сказала подругам:

— Я думала, хвастаться — это быстро. А оказалось, хвалиться может кто угодно, а гордиться можно только тем, что сам сделал.

А ветер с тех пор платок у неё больше не воровал: не было за что.

В год сильной засухи жил в одной степи хан, жаднее которого не сыскалось до самого Байкала. Он приказал ссыпать всё зерно в свои амбары и запереть на три замка. «Моё — значит, моё», — говорил он. У людей же к осени остались лишь крохи.

Жила у самых ворот ханского двора девочка ______ со старой матерью. Были у них про запас три сухих лепёшки и глоток молока — на двоих. Вечером постучал в их юрту странник: седой, пыльный, за плечами пустой мешок.

— Дайте поесть, добрые люди. Три дня иду, три ночи голодаю.

Мать посмотрела на ______. ______ посмотрела на лепёшки. И разломила одну — самую большую — пополам.

— Ешь, дедушка. И молока выпей. Ночевать оставайся, у нас овчина мягкая.

Поел странник, отогрелся, а наутро, уходя, вынул из мешка глиняный кувшин, простенький, с трещинкой на боку.

— Не богатый подарок, зато честный. Скажешь ему: «Кувшин, налей» — и он нальёт. Да смотри: наливается он только для того, кто сам с кем-то поделился в этот день. В одиночку из него не напьёшься даже тебе.

Постоял старик — и не стало его, как будто степь его унесла.

Сказала ______: «Кувшин, налей» — и полилось из кувшина густое молоко. ______ позвала соседей, всех, у кого пустые амбары: «Наливай — всем!» — и кувшин не иссякал. С той поры каждый вечер ______ отламывала последний кусок кому-нибудь голодному — и кувшин наливал на всех: и молоко, и густую похлёбку, и чай.

Услыхал про кувшин хан. Приехал с тремя слугами, выкатил перед юртой мешок серебра.

— Продай кувшин. Бери серебро и живи во дворце.

— Не продам, хан. Он не мой один, он всех голодных.

— Тогда дай мне из него напиться. Я — хан, я никому не должен делиться!

Сказал хан: «Кувшин, налей!» А кувшин — тихий. Ничего. Стал хан кричать — тише воды в кувшине. Понял хан, что серебро не помогает, и в ту же ночь сделал по-другому: велел открыть амбары и раздал людям зерно, всё, до последнего мешка, — сам, своими руками, пока не заныли плечи. А на рассвете прибежал к ______: «Кувшин, налей!» — и кувшин налил ему полную пиалу, и показалась хану та пиала слаще всего, что он пил во дворце.

— Как так? — удивился хан.

— Ты сегодня поделился, — сказала ______. — Кувшин это чует.

С тех пор хан той степи был самым щедрым, а кувшин остался у ______ и стоял у очага. И всякий, кто заходил в юрту голодным, знал: здесь нальют. Потому что так заведено — делиться надо ещё до того, как ты сыт.

У юрты ______ был каменистый клочок земли у ручья, где ничего не хотело расти, кроме полыни. Однажды бабушка принесла с гор луковицу — тёмную, сморщенную, невзрачную.

— Это саранка, внучка. Гора говорит, что она — дочь первой молнии. Если она у тебя зацветёт, пчёлы со всей округи прилетят сюда, и наши коровы будут давать самое вкусное молоко. Только она не торопится. Её нельзя заставить. Её можно только ждать.

— А сколько ждать?

— Столько, сколько она сама решит.

В тот же год соседскому мальчику Батору его отец пообещал коня за самый красивый цветок перед юртой. Батор тоже посадил саранку. Он поливал её утром, поливал в полдень, поливал вечером — по десять вёдер. Потом стал дёргать за росток: расти скорее! Потом выкопал луковицу посмотреть, что там, и закопал обратно вверх ногами. К осени у Батора не выросло ничего, и он бросил: «Нету никакого волшебства».

А ______ поливала свою грядку потихоньку, ровно столько, сколько нужно, выпалывала траву, разговаривала с ростком, укрывала его на ночь от заморозка, а на зиму укрыла войлоком и присыпала снегом. На другое лето из земли показался один тонкий листок. Соседи смеялись: «Одна травинка!» — «Это лист», — отвечала ______ и продолжала.

Прошло второе лето: листок окреп, стал выше. Прошла вторая зима. На третье лето у саранки поднялся стебель, набух бутон. И в день, когда весь улус собрался на праздник, бутон лопнул — и раскрылся цветок, ярко-лиловый, в крапинку, такой, что люди приходили смотреть на него из дальних улусов. Пчёлы гудели над ним с утра до ночи. А на следующий год вокруг юрты ______ зацвела целая поляна: саранка размножилась, и клочок у ручья стал самым красивым местом степи.

Пришёл и Батор смотреть. Постоял молча и спросил:

— Ты его чем поливала?

— Временем, — сказала ______. — Ты поливал его водой и торопил, а я просто не бросала.

А бабушка добавила:

— Всё живое растёт, как растёт. Дело человека — не бросать.

До того улуса дошёл слух: хан большой дороги задумал найти самого мудрого человека и обещал за это стадо баранов. Приезжал он сам и спрашивал три загадки. Мудрецы ездили к нему со всей степи и уезжали молча.

Прослышала об этом и ______ — ей как раз исполнилось одиннадцать зим. Дед рассмеялся:

— Тебя-то зачем? Там седые головы ломают!

— А я не за баранов. Я послушать хочу, какие загадки у хана.

Пришла ______ ко дворцу, встала в конец очереди. Вышел хан и спросил первую загадку:

— Что на свете самое быстрое?

Кто-то сказал — гнедой конь. Кто-то — ветер с Байкала. ______ сказала:

— Мысль, хан. Конь скачет день, ветер дует ночь, а мысль за один удар сердца уже у матери в юрте.

Хан нахмурился — верно. Задал вторую:

— Что на свете самое сладкое?

Кто-то сказал — мёд. Кто-то — кумыс. ______ сказала:

— Сон усталого и хлеб, заработанный своими руками. Мёд можно не любить, а усталый сон и свой хлеб сладки каждому.

Хан задумался — и это верно. Тогда он задал третью загадку, которую никто и никогда не разгадывал:

— Что на свете нельзя вернуть ни за какое золото?

Тишина стояла такая, что слышно, как муха пролетит. И ______ тихо ответила:

— Годы твоей матери, хан.

Хан долго молчал. Потом повернулся и ушёл во дворец. Люди решили, что загадка не разгадана. А на рассвете весь улус увидел: хан едет верхом, без охраны, за тридевять троп — к юрте старой матери, которую не навещал четыре года.

Через месяц вернулся, позвал ______ и отдал ей обещанное стадо баранов.

— Ты разгадала не загадку, — сказал хан. — Ты разгадала меня. Бери баранов.

— Возьми их себе, хан, а мне разреши приходить к тебе с советом, если позовёшь, — сказала ______. — Бараны кончатся, а ум у меня будет ещё.

С тех пор, если в степи случался трудный спор, говорили: «Сводите к ______». И не было мудрее её от Байкала до самых гор, потому что ум живёт не в годах, а в сердце, которое видит людей.

Жила по соседству с юртой ______ сорока — бойкая, шумная, красивая. Всё ей было «сейчас-сейчас». И вот однажды ______ понадобились перья на браслет для младшей сестры.

— Сорока-сорока, дай три пёрышка!

— Завтра, завтра! — затрещала сорока. — Я сегодня на той стороне тайги, у тётушки-вороны!

Завтра не принесла. Послезавтра — тоже. Потом ______ попросила у неё пуговицу, блестящую, что сорока стащила с бабушкиного сундука. «Завтра!» — и опять пусто. Так прошло лето.

А в конце лета у сороки вывелись птенцы, и один — самый маленький — выпал из гнезда и закатился в бурьян как раз туда, где рыла нору лиса. Заметила сорока беду, закричала так, что слетелись все птицы, а помочь некому: лиса близко, птенца не поднимешь — мал.

Сорока метнулась к юрте ______:

— Девочка! Девочка! Птенец за плетнём, лиса ползёт! Спрячь, спаси, я тебе всё-всё!

— Твоё «завтра» никогда не приходит, сорока, — ответила ______. — А моё «сейчас» — приходит.

И пошла. Подняла птенца из бурьяна, укрыла за пазухой, принесла, посадила обратно в гнездо. А лиса ушла ни с чем.

Села сорока на шест и молчала — впервые на памяти людей. А наутро прилетела с подарком: три пёрышка, блестящая пуговица и уголок яркой ленты.

— Это сегодня, — сказала сорока. — Не завтра. Запомни, девочка: я поняла, что слово — как стрела. Пустить легко, а назад не прилетит. Лучше не пустить, чем пустить зря.

С тех пор, если сорока что обещала, прилетала в тот же день, и весь улус знал: у этой сороки слово крепкое. А ______ запомнила на всю жизнь чужой урок: не давай слов, которые не собираешься принести, — они падают на чужое сердце камнем.

Пошла как-то ______ к тётушке в прибрежный улус — отнести молока и творога. Путь лежал вдоль священного моря, длинный.

Идёт ______, море шумит. Навстречу — старушка: седая-преседая, в дэгэле, каких давно не шьют, с большим кувшином в руках.

— Донеси мне кувшин до юрты, доченька. Ножки мои ослабли, а кувшин полный.

Кувшин был тяжёлый, а до юрты — далеко. ______ взяла кувшин и пошла. Шли долго. Ветер с моря шептал ей: «Брось, устанешь». Волны стучали в камни: «Оставь, обманет». А старушка шла медленно и просила: «Не торопись, доченька, не расплескай». ______ молчала, крепко держала кувшин и слушала старушку.

На полпути блеснула на тропе серебряная монета — так и горит. Хотела ______ нагнуться, да поняла: кувшин пришлось бы поставить на землю, а старушку — оставить без воды. Прошла мимо. Дальше у самой тропы стоял сундук с приоткрытой крышкой, и меха в нём видны. Не свернула и тут. Несла кувшин и несла, пока не заныли плечи, — а не выпустила.

Наконец дошли до юрты. Старушка сказала: «Занеси и поставь у очага». ______ поставила — и не расплескала ни капли. Обернулась — а старушка стоит прямая, глаза как у орлицы, и дэгэл на ней светится, как чешуя воды.

— Я — хозяйка этого моря, девочка. Тебя трижды звали бросить мою ношу, а ты несла. Проси награду — и не скромничай, я щедрая.

Подумала ______ и говорит:

— Дай мне, бабушка, вот что: чтобы рыбы в нашем улусе ловилась всегда, чтобы шторм обходил наши лодки и чтобы вода оставалась чистой — чтобы и мои внуки её пили.

Засмеялась хозяйка моря:

— Все просят золота и долгой жизни, а ты — про воду и про тех, кто после тебя будет. Хорошо. Будет по-твоему. А тебе лично я дам вот что: пусть твоё сердце всегда будет лёгким, а руки — сильными.

Вернулась ______ домой — и с тех пор у того улуса богатый улов, шторма обходят лодки стороной, а вода в родниках чистая, как слеза. Старики говорят: это потому, что одна девочка когда-то донесла кувшин и не попросила для себя ничего. А кто просит для всех — тому даётся вдвойне.